Этой заметкой мы открываем серию публикаций, связаных с курсом «Саморазвитие через искусство». В последующих заметках мы кратко расскажем о наших подходах к различным формам художественной деятельности, которые мы предлагаем участникам курса, а здесь сформулируем основные принципы, общие для всех наших занятий.
В русском языке деятельность, о которой идет речь, традиционно называется «изобразительное искусство» и включает графику, живопись, скульптуру и (с некоторыми оговорками) архитектуру. При этом понятие «изобразительное» является предельно неточным и обманчивым – поскольку слово «изображение» сразу вызывает вопрос «изображение ЧЕГО?», то есть отсылает к образам из внешнего мира. Использование этого термина по сути заставляет считать огромный пласт современного искусства вовсе «не изобразительным», а то и – как следствие – вовсе не искусством. В этом смысле английский термин “visual art” дает больше возможности для правильной интерпретации, поскольку просто описывает форму восприятия произведения – речь идет о объектах, которые воспринимаются визуально (через зрение – в отличие, например, от музыки, которая воспринимается посредством слуха). Впрочем, и такой подход тоже не является абсолютно корректным и не позволяет точно отграничить рассматриваемый феномен – ведь, к примеру, танец мы тоже воспринимаем зрением. Строго говоря, ни одну известную попытку уточнить терминологию в этой области нельзя считать полностью удачной, а потому для ясности пока что ограничимся просто указанием на феномен. Итак, в нашем рассмотрении – и в нашем практическом курсе – речь будет идти о живописи, графике и скульптуре.
Правда, и эти понятия в свою очередь требуют уточнения, но, чтобы не заблудиться опять в терминологических дебрях, просто укажем на то, что под «живописью» в данном случае мы имеем в виду работу с феноменами света и цвета, под «графикой» – работу с линиями, а под «скульптурой» – с объемными формами. Повторю, это – упрощенные определения, принятые нами исключительно для целей этого курса, а вовсе не попытка свести в принципе сложные художественные явления к нескольким простым словам.
Однако в предыдущем абзаце речь идет о средствах (цвет, линия, объем), а всякое средство подразумевает прежде себя цель, для достижения которой оно используется. Таким образом, нужно рассмотреть – с нашей точки зрения, наиболее важный – вопрос: какова же цель художественной деятельности?
Понятие «изобразительное искусство» (см. выше) заключает в самом себе один из вариантов ответа: цель искусства – изображение реальности. Критерий достижения этой цели – «похоже или не похоже?». Что нужно художнику для достижения этой цели? – мастерство, достигаемое многолетнимим упражнениями. Результат – в идеале, изображение, способное составить достойную конкуренцию документальной фотографии, но с гораздо большими затратами сил, средств и времени (включая время обучения). Вопрос о целесообразности этого пути («целе-сообразности», соответствии цели и средств), что интересно, возник еще до изобретения фотографии. Что, впрочем, не мешает «академическому» искусству составлять основу профессионального художественного образования и высоко цениться в массовом сознании. Причем – заметьте – я не утверждаю, что это «хорошо» или «плохо». Это просто существует.
Однако же далеко не все художники – в том числе и получившие полную и качественную академическую подготовку, то есть в совершенстве владеющие «мастерством» – считают своей целью «изображение реальности». Если быть совсем честным, то мало кто так считает, а то и вовсе никто. Или – если считают – то прибегают к весьма широким и зачастую произвольным трактовкам понятия «реальность», но сейчас речь не об этом. Гораздо более распространенной является точка зрения, что искусство – это «средство самовыражения». В этом смысле цель художественной деятельности – отражение личности художника, средство – оригинальность (поскольку каждая личность по определению неповторима), а критерий качества – собственно, тоже оригинальность, неповторимость, «непохожесть». Этому не учат в академиях – потому как о мастерстве речь не идет, а неповторимости не научишь, – но на выставках во всевозможных «центрах современного искусства» именно такие работы ценятся наиболее высоко. Правда, только после соответствующих пояснений критиков и искусствоведов. И это тоже не «хорошо» и не «плохо», а просто есть.
Разумеется, эти два подхода к искусству – «изображение реальности» и «самовыражение» – выделены нами условно и редко встречаются в природе «в чистом виде». Речь, безусловно, идет скорее о тенденциях – а тенденции проще рассматривать в таком вот наглядном, акцентированном виде. В виде «бинарных оппозиций», как это называлось сто лет назад. А потому продолжим наше рассмотрение этих полярностей, но уже с точки зрения вопроса о саморазвитии.
Какие новые качества приобретает человек, достигая мастерства в академической изобразительности, основа которой – рисование с натуры? Во-первых, точность наблюдения внешних, физических объектов. Во-вторых, «твердость руки» – в смысле способности абсолютно точно выполнить рукой любое задуманное действие. В третьих, критичность – то есть умение сравнивать «копию» с «оригиналом», видеть и исправлять неточности. Полезно ли это только «художнику» или любому человеку?
Что приобретает человек, стремящийся к самовыражению через искусство? Во-первых, точность в самонаблюдении – ведь чтобы «выразить себя», нужно сначала себя познать. Во-вторых, мастерство выбора средств – ведь одно дело взять красную краску для изображения красного, скажем, стула – и совсем другое понять, какая именно краска нужна, чтобы выразить собственную радость, тревогу или гнев. В третьих, просто душевное оздоровление, поскольку, как говорят психологи, «экстериоризация аффектов» способствует избавлению от этих нежелательных переживаний.
Второй вопрос – чего же человек не может достичь, используя ту или иную художественную технику? Или, если жестче – каковы «побочные эффекты» и негативные последствия, какую цену приходится заплатить за эти приобретения?
Упражняясь в наблюдении и изображении внешнего мира, мы концентрируемся именно на внешней, видимой стороне вещей. Но видимая вещь – это ведь не есть в действительности абсолютная реальность, а всего лищь один из моментов постоянного процесса становления, возникновения, изменения и исчезновения вещей. Пытаясь остановить, запечатлеть, зафиксировать один из этих преходящих моментов, мы зачастую теряем способность видеть саму суть вещей, которая ведь заключается не во внешнем виде, а в их назначении – то есть в тех процессах и взаимодействиях, в которых эти вещи участвуют. По договору с Мефистофелем, словами «остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Фауст отдавал свою душу во власть силам смерти. Останавливая движение жизни в «изображениях», мы убиваем ее.
Стремясь к самовыражению, мы обращаем прежде всего внимание на мир собственных чувств и переживаний, забывая при этом, что наши душевные движения зачастую не только мимолетны, но и вообще имеют ценность только для нас и только в этот момент. Выражая в произведении искусства собственную душевную жизнь, концентрируясь на изображении индивидуального и мимолетного, мы опять же теряем способность к пониманию сущностного – которое ведь при всей подвижности вечно и неизменно – и в результате вообще можем утратить чувство реальности, способность отличать значимое от незначимого.
Что же предлагается в нашем курсе? Как видно из предыдущего – обращение к сути вещей. К той сути, которая не заключена во внешнем – потому (по крайней мере вначале) участникам не предлагается работа с натурой. К той сути, которая – хотя и отражается в моей душе и вызывает у меня определенные переживания – но сама не есть «переживание» – потому участникам не дается «свобода самовыражения», не культивируется подход «я так вижу». Постижение сути вещей – это путь упражнения способности наблюдать и видеть то, что скрывается и за внешней формой вещи, и за моим к этой вещи отношением – но не только скрывается за, но и проявляет себя через это.
САМОРАЗВИТИЕ ЧЕРЕЗ ИСКУССТВО
