Наталья Ещенко, Даниил Косенко
© 2011 Ещенко Н.А., Косенко Д.Ю.
Ребенок и игрушка – два неразрывно связаных понятия. Мы не представляем себе детей иначе, чем в процессе игры, в окружении игрушек. Но зачем ребенку игрушка?
Давайте пронаблюдаем, что маленький человек делает с игрушкой. Сначала – смотрит, потом – берет в руки, начинает проделывать с игрушкой различные манипуляции. Этот процесс полностью охватывает мышление, эмоции и действия малыша, постоянно усложняется, возникает то, что называется «игра» – диалог ребенка с определенным предметом, который, собственно, в этом процессе и превращается в «игрушку». Играет ли ребенок потому, что в его руки попадает игрушка, или играть – это естественное состояние ребенка, и игрушка только сопровождает и поддерживает ребенка в этом процессе?
Очевидно, детская игра неотъемлемо свойственна человеку в начале жизни. Это очень сложный процесс, включающий немало аспектов: исследование окружения, подражание взрослым, воспитание эмоций, моделирование будущих жизненных ситуаций и так далее. Какой же должна быть игрушка, чтобы удовлетворять каждому из этих заданий – или ребенку необходимы сотни игрушек на каждый случай?
Знакомство с ассортиментом магазинов игрушек наводит на мысль, что производители склоняются как раз к последней концепции. Сегодня родители могут приобрести игрушки на любой случай – игрушки, обучающие застегивать пуговицы, сервировать стол, водить автомобиль, различать цвета, формы или иностранные слова. Игрушка превращается в дидактическое пособие более или менее широкого профиля – включая огромные кукольные «миры», которые по сути есть учебником определенного образа жизни. В такой системе собственно игрушка исчезает, остается элемент «обучающей игры». Взрослый человек, понимая мир как целостность, в состоянии самостоятельно, сознательно, по собственному разумению выделять и анализировать определенные элементы своего окружения, но маленькому ребенку аналитическое мышление совсем не свойственно. В результате постоянного общения с рационально-логическим, аналитическим миром «дидактической игрушки» ребенок получает вместо целостного мировосприятия комплект готовых «элементов», придуманных для него взрослыми – то есть утрачивает возможность формирования собственного мировоззрения.
Все это имеет смысл, если мы рассматриваем воспитание ребенка исключительно как процесс формирования представителя определенного общества, готового к выполнению известных заданий в заранее определенных ситуациях. Но если мы стремимся к тому, чтобы в будущем наш ребенок мог не только «исполнять социальную роль», а творчески, свободно принимать самостоятельные решения в нестандартных случаях, очевидно, и подходы к игрушкам должны быть несколько иными.
Давайте попробуем присмотреться внимательнее, как ребенок общается с предметами, которые не есть «игрушками» в точном смысле этого слова – например, с предметами быта или просто палочками, камешками и так далее. Можна увидеть определенный путь, который проходит ребенок в познании вещей. Первый шаг – это просто знакомство, изучение «физических свойств»: ощупывание, проба на вкус, на прочность – укусить, постучать о пол, сломать. Второе – это, как правило, подражание взрослым в использовании этого предмета (в кастрюлю наливается вода, одежда одевается, газета «читается»). Если же назначение предмета сразу не понятно (незнакомо, или его просто нет) – совершается действие по подобию: палочка копает, как лопата, кусок ткани накручивается на себя, как одежда. И, наконец, наиболее таинственный шаг на этом пути – фантазийное превращение предмета, который уже «освоен» в своем традиционном применениии: та же кастрюля может превратиться в барабан, шляпу или корабль, палка – в меч или коня, ткань – в море или птичьи крылья. В это момент мы наблюдаем, как повседневный мир расступается, давая место более широкому миру образов.
Таким образом, мы видим, как обычные предметы, которые взрослый человек даже не посчитает игрушками, помогают ребенку самостоятельно творить свой собственный мир – в то время как старательно придуманные взрослыми «игрушки» наоборот, навязывают уже готовые решения. В первом случае ребенок имеет возможность собственно играть, фантазируя и создавая образы в соответствии с настроением или обстоятельствами, во втором – должен выполнять то, к чему побуждает игрушка. В первом случае главным есть именно игра – то есть то, что способствует развитию ребенка, во втором в центре внимания не человек, а мертвый предмет – игрушка, к которой ребенок должен приспосабливать свои действия.
Значит, ребенку совсем не нужны игрушки – пусть играется с кастрюлями и палочками? Конечно, и такая точка зрения может существовать. Но легко заметить, что тут мы имеем дело с противоположной, но такой же экстремальной концепцией, как и «дидактическая игрушка» – только вместо полного порядка и предопределенности ролей в дидактической игре тут мы получаем беспорядок и анархию, когда «возможно всё», мир вообще не имеет никаких границ, а предметы – никакого устоявшегося назначения. Очевидно, здоровый взгляд на сущность игрушки и игры, как и в любом вопросе, лежит где-то в «золотой середине».
На самом деле, внимательно просмотрев ход предыдущих размышлений, несложно представить себе эту «золотую середину». Во-первых, игрушка – как специальный предмет, предназначенный именно для детской игры – безусловно должна существовать. Но при этом характер этого предмета должен быть таким, чтобы, с одной стороны, указывать на определенной назначение, на возможность использовать тем или иным образом – а с другой стороны, не задавать однозначные и жесткие сценарии такого использования. Держа в руках «световой меч джедая», ребенок может представлять себя только героем «Звездных войн» – но «меч» простой формы, без особенных признаков, не копия исторического или киношного прототипа, позволяет создавать в игре образы героев любого времени и пространства – от богатырей и пиратов до космических рыцарей. Плащ с изображением символа голливудского супергероя позволяет вообразить себя только этим героем – но кусок ткани, скажем, красного цвета, аккуратно подшитый и снабженный завязками – любым героем на выбор. Точно так же обычные кубики дают ребенку больше игровых возможностей, чем макет крепости, ящик с колесами – больше, чем модель автомобиля, а несколько мисочек простейшей формы – больше, чем копия чайного сервиза викторианской эпохи. То есть, «правильная» игрушка обладает признаками того, что профессионалы называют «открытый дизайн», а именно: с одной стороны, ее форма максимально упрощена, но с друго стороны – в этой простоте достигается высокая ступень обобщения, игрушка становится не «моделью» какого-то конкретного предмета, а отражает сущностные качества целого класса предметов, выражает «общее понятие», которое в каждой игровой ситуации может приобретать конкретное значение.
С точки зрения поиска «золотой середины» можно рассматривать игрушки и более подробно – обращая внимание на особенности формы, цвета, материала и так далее. Но такого же внимания стоят и другие окружающие ребенка предметы – книжки, одежда, мебель, оформление детской комнаты. Внимательно относясь к выбору предметов детского окружения, мы можем защитить ребенка от узких односторонних воздействий и создать для него возможность свободного развития природных способностей.
