Наталья Ещенко, Даниил Косенко.
© 2007 Ещенко Н.А., Косенко Д.Ю.
Исследованию цветовых явлений закономерно уделяется значительная роль в современной теории искусства, смежных областях, а также в междисциплинарных исследованиях, связанных с искусством. Отсюда следует значительная роль теории цвета в искусствознании, психологии искусства, арт-терапии и так далее. Рассмотрение современного состояния теории цвета дает основание считать, что физическое цветоведение, основанное на работах Исаака Ньютона, все меньше оказывается способным правильно толковать психологические факты восприятия цвета человеком, все больше отдаляется от жизненной реальности в сторону абстрактного теоретизирования. Рекомендации по применению цвета в искусстве, технике, в обиходе, а также в терапевтических практиках, основанные на ньютоновской колористике, не выдерживают испытания практикой, хотя в силу сложившейся академической традиции продолжают множиться и даже популяризироваться.
Осознание этой проблемы заставляет внимательнее рассмотреть в качестве альтернативы цветовую теорию Иоганна-Вольфганга фон Гете, который, как известно, являлся последовательным оппонентом теории цвета по Ньютону. Бытующее сегодня в среде колористов отношение к теории Гете можно выразить двумя словами – «устаревшая» и «ненаучная», однако ни один из этих пренебрежительных «тезисов» не находит прочного обоснования. Очевидно, речь идет скорее о предубежденности и порочной псевдонаучной традиции, чем о строгом научном взгляде на сущность вопроса. Таким образом, можно сформулировать требование рассмотреть теорию цвета И.-В. Гете с точки зрения ее способности трактовать цветовые феномены и давать последовательные, обоснованные, а главное – плодотворные рекомендации по практическому применению цвета в различных областях.
Проблема невозможности использования цветовой теории Ньютона в области психологии подробно обоснована П.В. Яньшиним. Он же указывает на некоторые перспективы обращения к теории Гете, правда, в общеметодологическом, а не в практическом плане. Вопросы качественного разнообразия цветов поднимались в конце 19 – начале 20 веков как художниками (В.Кандинский), так и философами (П.Флоренский, Р.Штайнер(1)). В современной литературе проблема рассматривается многими специалистами на основе исследований Р.Штайнера. Следует упомянуть в этом контексте работы Г.Вагнера, Л.Колло д’Эрбуа, Е. Меес, У. Зайлер-Хуговой, Эве-Лиз Дамм.
Недостаточно изученным остается вопрос взаимосвязи учения Гете о динамическом характере возникновения цвета с вопросами динамики психики человека, что в дальнейшем исследовании может иметь перспективы, в частности, для развития психологии искусства и арт-терапии. Не рассмотрены возможности цветовой теории Гете в части объяснения и прогнозирования психологических феноменов, связанных с явлениями цвета.
Таким образом, данная статья преследует две последовательные цели, а именно:
– рассмотрение цветовой теории Гете как альтернативы теории, основанной на работах Ньютона, в части изучения динамической природы цветовых феноменов;
– выявление принципов и направления исследования взаимосвязи цветовых феноменов и динамики человеческой психики.
Современная теория цвета основана на исследованиях Исаака Ньютона в области оптики. Значительные достижения физики, а также бурное развитие технологий цветовоспроизведения наводит на мысль о правильности этой теории – в то время как попытки объяснить на ее основе феномен цвета во всей полноте, от физических до физиологических, психологических и культурных особенностей не продвигаются дальше простого параллелизма фактов. Дело в том, что теория цвета по Ньютону содержит фундаментальные методологические упущения, делающие ее бесполезной в гуманитарной сфере, причем эти упущения проявляются в первых же строках его основополагающего трактата «Оптика». Приступая к изучению явлений света, Ньютон даже не пытается определить сам предмет изучения, то есть свет, лишь постулируя: «…очевидно, что свет состоит из частей…». Однако как раз это исходное утверждение не выдерживает никакой критики, поскольку в отношении света невозможно ничего утверждать с очевидностью – свет как таковой вообще не доступен наблюдению, наблюдаемы лишь феномены взаимодействия света и вещества, и прямо заключать из наблюдения этих феноменов к свойствам света совершенно неправомерно.
На этой фундаментальной методологической погрешности и строится вся дальнейшая теория Ньютона – в том числе и теория «цветных лучей», которые якобы изначально присутствуют в белом свете. Прямым следствием этого тезиса есть утверждение Ньютона о качественном однообразии «цветовых лучей» – то есть о том, что различные цвета отличаются один от другого лишь количественно (преломляемостью), но никак не качественно. И в области физиологии зрения, и в области психологии это утверждение вступает в прямое противоречие с наблюдаемыми феноменами.
Однако наиболее катастрофическое положение теории Ньютона, не отрицаемое и современными физиками, заключается в утверждении, что цвет как таковой не есть свойство ни предмета, ни света, более того – вообще не существует объективно, а есть лишь своеобразная реакция глаза на раздражение электромагнитными колебаниями, «как звук… есть ни что иное, как колеблющееся движение…». Именно это положение возводит практически непреодолимую стену между физической теорией цвета с одной стороны, и искусством и психологией с другой – ведь и для художника, и для психолога цвет есть безусловно внешней, объективной реальностью, обладающей не зависящими от воли человека качествами.
Ньютон впервые объединил семь цветов в цветовой круг, основываясь на аналогии с музыкальной гармонией, якобы обнаруженной им в расположении цветов спектра (рис.1), при этом неоднократно подчеркивая, что все названые цвета условны и равноправны с любыми другими. Однако закономерности смешивания цветов, для исследования которых Ньютон разработал цветовой круг, изучены им неполно, а местами и недостоверно – результаты некоторых опытов «подгоняются» под теоретическое положение о однотипности цветов.
Рис. 1. Цветовой круг. Иллюстрация из книги И.Ньютона «Оптика».
Для объяснения того факта (мимо которого прошел Ньютон), что закономерности смешивания красного, темно-синего и зеленого цветов отличны от закономерностей смешивания желтого, голубого и неспектрального пурпура, в 19 веке была разработана трехкомпонентная теория цветового зрения, до сих пор, кстати, не нашедшая полного физиологического подтверждения. Однако в любом случае и названый факт, и эта теория уже противоречат тезису Ньютона, что все «цветовые лучи» качественно однотипны. Сегодня любому человеку, работающему в области, скажем, графического дизайна, известно о существовании двух закономерностей смешения цветов – аддитивной, в которой основными цветами (2) объективно являются красный, зеленый и темно-синий, и субтрактивной, где основными есть голубой, пурпурный и желтый. Первым способом образуются все цвета на экране, скажем, телевизора или монитора компьютера, второй используется в полноцветной полиграфии. Две названые триады цветов (именуемые по первым буквам английских наименований цветов соответственно RGB и CMY) образуют полный шестицветный цветовой круг.
И, возможно, один из наиболее примечательных фактов (3) в науке о цвете состоит в том, что этот цветовой круг, нашедший широчайшее применение в современной технике, в точности соответствует именно цветовому кругу, составленному И.-В. Гете почти двести лет назад! (рис.2). Не следует ли на основании только этого факта отказаться впредь от характеристики цветовой теории Гете в категориях «ненаучная» и «устаревшая»?! Возможно, правильнее утверждать, что она опередила свое время!
Рис. 2. Цветовой круг. Акварель И.-В. Гете.
Цветовая теория Гете изложена в его труде «Учение о цвете». В предисловии к этой работе Гете описывает обстоятельства, заставившие его обратиться к изучению цветовых феноменов. Интересуясь вопросами как искусства, так и науки, Гете решил повторить эксперименты Ньютона и с этой целью одолжил у друга комплект оборудования для опытов – в первую очередь призмы. Однако, будучи занят другими проблемами, не успел в оговоренный срок поставить эксперименты и, возвращая аппаратуру владельцу, в спешке решил хотя бы взглянуть сквозь призму. К удивлению Гете, он не увидел мир «раскрашенным всеми цветами радуги», как это могло бы следовать из теории Ньютона о разложении белого цвета на спектр. Любой наблюдатель, повторив этот элементарный эксперимент, увидит то же, что и Гете – а для повторения опытов Ньютона требуется сложное оборудование и специальные условия. Из одного этого можно предположить, что опыты Гете направлены на исследование реальности, а опыты Ньютона – на подтверждение теории. Итак, в опытах Гете цвет возникает только на границе света и темноты, причем в одном направлении возникает половина спектра от фиолетового до голубого, а с противоположной стороны – вторая половина, от красного до желтого. Зеленый цвет в таких условиях не возникает вовсе.
Поставив еще несколько опытов, Гете обнаружил условия, при которых возникает зеленый цвет – для этого нужно, чтобы желтая и голубая сторона двух «полу-спектров» наложились одна на другую (4). Следующий опыт – наложение противоположных, то есть красной и фиолетовой сторон полу-спектров – привел Гете к изучению феномена пурпура – цвета, отсутствующего в прямом спектре (то есть в радуге). Именно открытие пурпурного (5) позволило Гете закономерным образом замкнуть цветовой круг (напомним, что цветовой круг Ньютона образован незакономерно, по внешней аналогии с музыкальной гармонией). Гете называет этот цвет также «абсолютно чистым красным» или «кармином», однако и по описанию, и по известной акварели Гете (рис.2) очевидно, что речь идет о цвете, называемом в современных европейских языках «magenta» – тем более что описанный эксперимент несложно повторить и увидеть этот цвет собственными глазами, не полагаясь на иллюстрации и описания.
Вот как формулирует сам Гете основные принципы своей теории цвета: «…для возникновения цвета необходимы свет и мрак, светлое и темное, или, пользуясь более общей формулой, свет и несвет. Непосредственно близ света возникает цвет, который мы называем желтым, ближайший к темноте — другой, который мы обозначаем синим. Эти два цвета, если их взять в самом чистом виде и смешать между собою так, чтобы они оказались в полном равновесии, образуют третий цвет, который мы называем зеленым. Но и каждый из первых двух цветов в отдельности может вызвать новое явление тем, что он сгущается или затемняется. Он приобретает тогда красноватый оттенок, который может достичь такой высокой степени, что в нем едва уже можно признать первоначально синий или желтый цвет. Однако самый яркий и чистый красный цвет можно получить преимущественно в группе физических цветов тем, что оба конца желто-красного и сине-красного соединяются.»
Для целей нашего исследования основные выводы теории Гете можно изложить следующим образом.
1. Цвет един и неделим (у Ньютона – состоит из отдельных цветных светов).
2. Цветовые феномены возникают в процессе динамического взаимодействия света и темноты (именно возникают, а не проявляются, как у Ньютона) (6). Желтый и красный есть «затемненный свет» (пример – закат солнца, когда солнечный свет затемняется слоями атмосферы). Синий и фиолетовый – это «просветленная темнота», пример – цвет неба, в котором тьма мирового пространства видима сквозь освещенную солнцем атмосферу.
3. «Цвет есть элементарное явление природы, которое раскрывается чувству зрения», то есть цвет существует в природе (у Ньютона цвет – всего лишь реакция глаза на различные разновидности света).
4. Важнейших цветов всего два, а именно: желтый, усиливающийся до красного, и синий (голубой), затемняющийся до сине-фиолетового (у Ньютона все спектральные цвета можно считать чистыми и основными). Зеленый цвет есть результат смешения желтого и голубого (у Ньютона это – один из чистых цветов). Пурпурный цвет возникает в результате «усиления» («потенцирования») красного и фиолетового, «высвобождается» при взаимодействии этих двух темных цветов (7) (Ньютон рассматривает пурпур как результат простого смешения красного и фиолетового). То есть, основных цветов объективно существует ограниченное количество. «С этими тремя или шестью цветами, которые удобно располагаются в виде круга, единственно и имеет дело элементарное учение о цвете. Все остальные, до бесконечности меняющиеся оттенки относятся уже скорее к прикладной области, относятся к технике художника, маляра и вообще к жизни.»
Таким образом, цветовой круг Гете может быть динамически рассмотрен в нескольких аспектах, например:
1. Желтый и голубой, двигаясь в сторону света, успокаиваются в зеленом, а двигаясь в сторону темноты – усиливаются до (соответственно) красного и фиолетового, и в итоге до пурпура.
2. Желтый и голубой противоположны друг другу по динамике возникновения (желтый есть «затемненный свет», голубой – «просветленная темнота»). Так же противоположны друг другу зеленый и пурпур. Зеленый – успокоение желтого и синего, пурпур – напротив, их взаимное усиление(8).
Труд Гете содержит еще несколько важных методологических положений, позволяющих развивать теорию и практику арт-терапии. Например, при изучении цветовой слепоты(9) им впервые сформулировано требование рассматривать нарушения как вариант нормы и показано, как динамическое понимание цветового круга позволяет исследовать подобные отклонения. Гете показывает, как исключение одного цвета из круга нарушает восприятие остальных цветов (что подтверждает целостность света и взаимосвязь цветов), и такая методика применима в диагностике и терапии цветом.
Терапевт, использующий в своей практике цвет, должен отчетливо иметь перед собой образ цвета как цельного организма. Фраза «Каждый охотник желает знать…» должна исчезнуть из употребления всякого здравомыслящего человека (как образец отношения к цвету как к бессмысленному набору названий, требующих зазубривания) и быть замененной на динамический образ перетекающих один в другой цветов, как например мы видим на закате голубой цвет неба перерождающийся в зеленоватый и желтый, желтый становится оранжевым, затем оранжевый алеет и превращается в кармин и пурпур. В то же время, на востоке, цвет небесной лазури становится сначала темным прусским, затем ультрамарином и уходит в индиго ночи. Так перед нами разворачивается цветовой круг в его естественной последовательности. Свет, освещая мутную среду на фоне темноты – холодеет от голубого до индиго или фиолетового. Свет, просвечивая через мутную среду – теплеет от желтого до кармина.
Первый тезис о неделимости цвета – это прямая рекомендация работать с полным цветовым кругом при терапевтических акциях. В одном сеансе или за несколько сеансов, но пациент должен прикоснуться ко всем цветам радуги. Можно предложить такой подход к разработке практических рекомендаций в этой области.
Направление прохождения цветового круга определяется тезисом о «затемненном свете» и «просветленной тьме». Если в задачах терапии стоит переход от состояния сжатия (физиологического или душевного) к большей раскрытости, расширению, то мы выбираем путь от фиолетового в направлении голубого, а если среди терапевтическая задача противоположна и заключается в переходе от рассеянности к концентрации, то мы продвигаемся в обратном направлении к красному и оранжевому. Пользуясь образами Гете: в первом случае «к большему просветлению тьмы светом», во втором – «от просветленной тьмы к активному свету». Важно пережить и понять направление взаимного движения света и темноты: в случае появления голубого свет направлен от человека в темноту, в случае красного – сквозь темноту к человеку.
Можно привести и другие примеры взаимодействия цветов, например, говоря о преодолении явлений наполнения и пульсации мы, начиная с красного, постепенно вытесняем его через фиолетовый в сторону голубого. Гиперактивность и неконтролируемые двигательные реакции требуют продвижения из алого через оранжевый, желтый, лимонный к салатовому и изумрудному. Пассивность и вялость реакций – от изумрудного к салатовому, лимонному и желто-красному, меланхолические и депрессивные состояния – от голубого через ультрамарин и фиолетовый к пурпурному, побуждение к действию, активности – от голубого через зеленый и желтый к алому и кармину. В любом случае мы, следуя положению о «нарушении как вариациях нормы» начинаем с текущего состояния и движемся по цветовому кругу в направлении желаемого.
В любом случае арт-терапевт должен видеть весь цветовой круг и терпеливо от занятия к занятию сопровождать пациента в одном направлении, тогда появится внутреннее естественное душевное движение пациента в заданном направлении и можно видеть что, через несколько занятий человек начинает своим эмоциональным настроем предварять цветовое настроение упражнения, как бы по инерции самостоятельно опережая предложенную терапию.
Качества динамики цвета, вытекающие из теории Гете, подтверждаются многочисленными наблюдениями психических феноменов – следовательно, возможно и обратное, то есть прогнозирование. В цветоведении известна проблема трактовки сочетаний цветов – эти трактовки часто оказываются субъективными и трудносистематизируемыми, если исходят только из наблюдения. Теория Гете дает прочное основание для предвидения восприятия и действия сочетаний цветов, что представляется перспективным в дальнейшем исследовании. Например, можно рассмотреть известное упражнение на основе пар цветов «желтый-синий» и «красный-зеленый» Желтый и синий подобны ахроматичным, это свет и тьма, но в динамике. Первая ступень упражнения – желтый (лимонный) свет в голубом (прусский голубой) поле имеет терапевтическое значение именно потому, что лимонный стремится одновременно и к зрителю и за рамки голубого, а голубой, обнимая и окружая лучащийся лимонный, не зажимает его, а скорее помогает сохранить поле действия. С другой стороны, зеленый-красный – равновесие формы и внутреннего движения (ахроматично они подобны, то есть трудноразличимы по светлоте и насыщенности). Упражнение «красный и зеленый» приводит в равновесие через свободу, поскольку (в отличие от «желтого в синем») здесь нет объективной закономерности сочетания (красный на зеленом или зеленый на красном – равно возможны, хотя имеют разную интонацию – это уже вопрос диагностики). Это упражнение приводит к реальности, обращает наружу, поскольку это сочетание – цвета природных объектов, в дальнейшем развитии приходящие к земным цветам – коричневым, умбре, охре и т.д. В то же время «желтое в синем» стремится к цветам духовным, к внутреннему и неземному (изумруд, бирюза и т.д.)
Следует также обратить внимание на явление последовательных зрительных образов, которое Гете впервые систематически изучал как закономерность (до него в этом видели недостаток зрения). Если долго смотреть на цветную поверхность и затем перевести взгляд на белую стену, то некоторое время перед глазами стоит пятно другого цвета – «послеобраз». После цветов пурпурных оттенков цвета послеобразов – зеленые, алых – голубые, оранжевых – синие, желтых – фиолетовые. Даже для сложных цветов этот закон срабатывает всегда однозначно: например в сиреневом цвете в основном розовом есть синий – послеобраз будет сложный: тепло-салатовый – зеленый основной цвет (послеобраз розового) с оттенком в теплый оранжевый (послеобраз синего). Оттенок будет изменяться в зависимости от малейшего отклонения воспринимаемого цвета, однако при этом сохраняется закономерность цветового круга.
Гете в целом верно объяснил это явление адаптацией зрительного аппарата: «Когда глазу предлагается темное, то он требует светлого; он требует темного, когда ему преподносят светлое, и проявляет свою жизненность, свое право схватить объект тем, что порождает из себя нечто, противоположное объекту». Однако еще в начале 20 века Р.Штайнер обратил внимание, что в этом случае должна происходить не только физиологическая, но и психологическая адаптация, что следует из понимания цвета как целостного душевного феномена. Штайнер рекомендовал использовать это явление при создании здорового окружения для детей различных темпераментов: «Возбудимого ребенка следует растить в окружении красного и красно-желтого цветов(10), в эти же цвета должна быть окрашена и его одежда, а вокруг апатичного ребенка должны преобладать синий и сине-зеленый цвета. Все зависит от того, какой дополнительный цвет возникает в результате зрительного восприятия. Например, при восприятии красного цвета дополнительным цветом является зеленый(11), а при восприятии синего – светло-оранжевый». Эти рекомендации нашли широкое применение в практике вальдорфской (штайнеровской) педагогики и в целом подтверждаются многочисленными наблюдениями педагогов, однако, насколько известно авторам статьи, до сих пор не были систематически исследованы и научно обоснованны.
Дополнительного исследования требуют также вопросы оздоравливающего воздействия или, напротив, вредоносного характера цвета в окружении человека, особенно ребенка. Следует изучить такие вопросы, как: действие дополнительных цветов, связь со сторонами света (взаимодействие колорита помещения и качеств естественного света, которые очевидно отличны на западе и востоке, севере и юге), связь интерьера, декора, одежды с темпераментом, характером, возрастом, нарушениями развития, хроническими заболеваниями.
Кроме общего замечания о вреде насыщенных и ярких цветов для детского восприятия, можно заметить ряд штампов и предубеждений пропитавших современные суждения о цвете, например:
– в окружении детей. Приходится видеть в мебельных салонах и статьях на тему интерьера детской цвета обивки, мебели и стен, несовместимые со здоровым детством, такие например как ультрамарин, сине-фиолетовый, индиго, темно-бирюзовый, темно-розовый («поросячий»), светло-лимонный. Динамика цвета, рассмотренная в соответствии с теорией Гете, ясно показывает, что эти цвета подавляют рост и развитие и в дальнейшем могут привести к нарушениям физического и психического здоровья.
– нормы и рекомендации к цвету специальных помещений (например, школ или лечебных заведений) составлены в основном с учетом степени освещенности. Степень психофизического и психологического влияния фактически рассматривается статически, без учета динамики и инерции восприятия. С помощью динамического цветового круга Гете можно составлять обоснованные рекомендации по применению цвета в таких помещениях в зависимости от конкретной функции и цели деятельности.
– прочно утвердилось заблуждение о том, что цвет стен для холодного (северной и восточной стороны) света подбирается на контрастной основе – теплый, для теплого света (юг и запад) – холодный. Феномен «одновременного контраста» также подробно описан у Гете и состоит в том, что в таком случае мы получаем не равновесие (как наивно предполагают исходя из абстрактной теории), но потерю чистоты цвета при наложении цвета поверхности и цвета освещения. В таком случае воспринимаемые цвета взаимно уничтожают друг друга, приобретая мертвенно-пепельные тона, а психологически мы вводим человека в ситуацию внутреннего конфликта в результате противоречивости воспринимаемых качеств цвета. Рассмотрение цвета как динамичного феномена наводит на мысль, что более правильным было бы использовать последовательное движение цветов в сторону желаемого оттенка (например, жарко-оранжевый цвет заката, накладываясь на прохладно-желтый цвет стен, будет способствовать душевному движению человека в сторону «холода», то есть в данном случае большего комфорта). Использование же традиционных рекомендаций привело бы в данном случае к голубой окраске стен, которая в сочетании с оранжевым закатом производит совершенно неестественное и нездоровое впечатление. К сожалению, закономерности наложения цветов предмета и освещения используются только в коммерции, причем с целью манипуляции покупателем – скажем, специально подобраный цвет ламп придает кускам мяса на полках магазина более «живой» и «здоровый» вид, чем они имеют в действительности.
– учет индивидуальных особенностей человека. Творческое использование намеченных выше методик позволяет оказать здоровую поддержку темпераменту, характеру, потребностям возраста, особенностям здоровья в цветовом окружении и взрослого человека, и особенно ребенка.
Это важно знать не только дизайнеру, но и психологу и арт-терапевту, потому что часто клиент оказывается в ситуации двойного стандарта. Нужно с полной ответственностью осознавать, что цвет продолжает жить в представлении клиента и тогда, когда по окончании сеанса он возвращается к себе домой, и будет вступать во взаимодействие с цветами окружения – домашних интерьеров, одежды и даже с цветом листвы деревьев, встреченных по дороге.
В занятиях с детьми нужна еще большая степень ответственности. Если ребенок приходит на сеанс в одежде определенного цвета, то это не только дополнительное наблюдение цвета из области диагностики, но этот цвет становится реальным участником терапевтической акции. Причем он может быть как вспомогательным, так и деструктивным фактором. Конечно, лучше, чтобы такие вопросы оговаривалось заранее.
Претензии художников на терапевтическое или целебное значение произведений живописи также могут быть объективно рассмотрены с точки зрения теории Гете, а не личных пристрастий.
И, разумеется, нельзя оставлять без внимания цвета интерьера и обстановки для проведения арт-терапевтической акции, цвета одежды ведущего и цвета художественного материала (краски, бумага и т.д.). К сожалению, в этих вопросах часто полагаются на принцип «лучше что-то, чем ничего», однако не следует забывать – здесь качество цвета не определяется ни его яркостью или модностью, ни личной симпатией или антипатией, подбор цвета должен быть обусловлен терапевтической задачей и конкретным случаем пациента. Невозможно оставить эти отношения на откуп случаю и вере в интуицию, тем более когда у нас есть рабочая и актуальная научная теория Иоганна-Вольфганга Гете.
Принципы цветовой теории Гете тем более актуальны для практиков, поскольку экспериментирование в этой области требует долгого времени и может нанести вред, а теория Гете дает прочное понимание и основание для прогнозирования и планирования терапевтических акций.
Литература
1. Гете И.-В. Очерк учения о цвете. Пер. с нем. – в кн.: Гете И.-В. Избранные сочинения по естествознанию. М.: Наука, 1954.
2. Кандинский В. О духовном в искусстве. Пер. с нем. – в кн.: Кандинский В. Точка и линия на плоскости. СПб.: Азбука, 2001.
3. Кох Э., Вагнер Г. Индивидуальность цвета. Пер. с нем. М.: Антропософия, 2000
4. Луизов А.В. Цвет и свет. Л.:, Энергоатомиздат, Ленинградское отделение, 1989.
5. Меес-Кристеллер Е. Художественная терапия на практике. Пер. с нем. Екатеринбург, частное издание, 2002.
6. Миннарт М. Свет и цвет в природе. Пер. с нидерл. М.: Физматгиз, 1958.
7. Ньютон И. Оптика или трактат об отражениях, преломлениях, изгибаниях и цветах света. Пер. с англ., 2-е изд., М.: Гостехлитиздат, 1954.
8. Флоренский П.А. Небесные знамения. – в кн.: Флоренский П.А. Иконостас. Избранные труды по искусству. СПб.: Мифрил – Русская книга, 1993
9. Цойгнер Г. Учение о цвете. Пер. с нем. М.: Стройиздат, 1971.
10. Штайнер Р. Воспитание ребенка с точки зрения духовной науки. Пер. с нем. М.: Парсифаль, 1993.
11. Яньшин П.В. Введение в психосемантику цвета. (Изд. 2-е). Самара: СамГПУ, 2001.
[1] Важно отметить, что оба названых философа получили в свое время полное естественнонаучное образование, то есть с достаточной компетентностью могли судить и о вопросах физики цвета – и при этом отнюдь не были сторонниками теории Ньютона.
[2] «Основным» называется цвет, который в рамках принятой системы не может быть получен смешением других цветов. Термин «объективно основные цвета» в данном случае означает, что только использование указанных цветов в качестве основных позволяет получить все требуемые оттенки.
[3] На этот факт обращает внимание М.Михеева в двух статьях, опубликованных в интернете (на момент написания данной статьи указанные материалы размещены по адресу http://www.new-design.ru/pM1.htm). Важно отметить, что теорию Ньютона М.Михеева критикует во многом необоснованно, ознакомившись с ней, вероятно, лишь по косвенным источникам.
[4] Именно в этом пункте теория Гете подвергается достаточно серьезной критике со стороны физиков. Из современной теории смешения цветов следует, что в таком случае должно было бы происходить аддитивное смешивание, то есть проявляться не зеленый, а белый цвет. Тот неоспоримый факт, что в действительности возникает именно зеленый, вполне можно объяснить и в рамках теории Ньютона – однако можно показать, что в соответствии с теорией Гете в данном случае действуют закономерности, подобные ситуации наложения цветных теней – то есть закономерности субтрактивного смешивания. Таким образом, здесь теория Гете по крайней мере не содержит внутренних противоречий, что является одним из критериев научной истинности.
[5] Феномен неспектрального пурпура был известен и Ньютону, однако английский физик лишь вскользь упоминает о нем, не замечая, что его собственное наблюдение в этой области («сложный фиолетовый более ярок и огнист, чем несмешанный») противоречит его же теории («вообще все смешанные цвета более тусклы, чем несмешанные»).
[6] Мы пока что опускаем одно из ключевых понятий теории Гете – «мутная среда», которая тоже определяется одним из условий возникновения цвета. Это опущение в данном рассмотрении не искажает сущности теории и может быть восполнено в дальнейших исследованиях.
[7] С точки зрения современной физической теории в этом случае как раз и происходит аддитивное смешивание, что в целом верно, однако можно показать, что само это понятие противно сути теории Гете.
[8] Три оппозиции в теории цвета Гете (свет-тьма, желтый-синий, красный-зеленый) были развиты Э.Герингом в его теории цветового зрения (альтернативной общепринятой «трехкомпонентной»). У Геринга вместо пурпура фигурирует красный, но можно вспомнить, что и Гете называл пурпур «идеальным красным цветом». Современные исследователи склоняются к той точке зрения, что теория Геринга точнее описывает не физиологию, а нейропсихологию восприятия цвета, и таким образом не противостоит «трехкомпонентной теории», а дополняет ее.
[9] Гете обнаружил и исследовал явление цветовой слепоты одновременно с Дальтоном. В «Учении о цвете» описаны два случая нечувствительности к синему (Гете называет это нарушение «акианоблепсией») и рассмотрен механизм этого нарушения в динамике цвета.
[10] Вполне закономерно предположить, что эти названия цветов взяты непосредственно из труда Гете, который Штайнер в свое время подробно изучал и комментировал. В таком случае речь идет, очевидно, о пурпурном и алом цветах, а не об оранжевом, как может показаться.
[11] Дополнительное подтверждение того, что в данном случае речь идет именно о неспектральном пурпуре, «абсолютно чистом красном» цвете Гете – зеленый является дополнительным именно к этому цвету.
© 2007 Ещенко Н.А., Косенко Д.Ю.
